Мочалов, Павел Степанович
Павел Степанович Мочалов | |
Павел Степанович Мочалов | |
Дата рождения: | 3 (15) ноября 1800 |
Место рождения: | Москва |
Дата смерти: | 16 марта 1848 |
Место смерти: | Москва |
Гражданство: | Россия |
Профессия: | актёр |
Амплуа: | трагик |
Па́вел Степа́нович Моча́лов — выдающийся театральный российский актёр, на сцене Малого театра с 4 сентября 1817 года.
Содержание |
Биография 
Последние дни 
Похоронен на Ваганьковском кладбище.
Очерк 
Из семьи крепостных актёров — Степана Фёдоровича и Авдотьи Ивановны Мочаловых, получивший волю лишь в 1806 году при зачислении в актёры казённого театра («талант у него есть и большой, но искусства, искусства мало» — писал о Мочалове-отце современник), Мочалов в первой же своей роли — дебютирует он в Полинике («Эдип в Афинах») — поразил зрителей: «Необыкновенный талант, бездна огня и чувства» — записывает Аксаков.
Никто не руководил им, и его богато одарённая натура не получила и в дальнейшем шлифовки. Семейная жизнь сложилась неудачно, гнетущие условия эпохи не давали выхода для кипучих порывов; постоянный разлад между «возвышенной поэзией романтического искусства и пошлой прозой купеческих восторгов» заставил его искать забвенья в вине, и актёр-разночинец, по рождению крепостной, видевший пренебрежительное отношение к себе со стороны одних и восторженное поклонение других, не сумел дисциплинировать свой исключительный сценический темперамент.
«Мочалов — лес дремучий: тут и громадная сосна, и плакучая береза, и дуб-великан растут себе вперемежку, сплетаясь и корнями и сучьями, словом природа-матушка» — характеризует его Аполлон Григорьев. «Игра Мочалова, по моему убеждению, — пишет Белинский, — иногда есть откровение таинства, сущности сценического искусства, но часто бывает и его оскорблением». Постоянно его наблюдавший Шаховской говорит: «Это гений по инстинкту; ему надо выучить роль и сыграть; попал — так выйдет чудо, а не попал — так выйдет дрянь». Герцен считал, что «Мочалов был человек порыва, не приведённого в покорность и строй вдохновенья: средства его не были ему послушны, скорее он им. Мочалов не работал, он знал, что его иногда посещает дух, превращающий его в Гамлета, Лира или Карла Моора, и поджидал его…»
В его репертуаре, помимо упомянутых ролей, был и еще ряд ролей из Шекспира — Кориолан, Отелло, Ромео, Ричард III (их он первый стал играть в переводах с подлинника, а не с французских переделок); из Шиллера — Дон-Карлос, Фердинанд, Миллер. И каждая его роль вызывала в отдельные моменты — и в каждом спектакле иные — огромную потрясенность зрителей.
Его эмоциональная возбужденность в минуты творческого подъёма была так гипнотизирующе сильна, что заставляла зрителей забывать неровность его игры и сопереживать вместе с ним. Когда в монологе («Ненависть к людям и раскаяние») Мочалов не мог удержать слёз, «не было ни одного, как среди публики, так и между актерами, кто бы не прослезился; многие дамы не могли удержать рыданий» — это в роли, им больше всего любимой, в которой, по словам Аполлона Григорьева, «пошлый Мейнау вырастал у него в лицо, полное почти байроновской меланхолии». Когда Мочалов говорил шёпотом, «шепот этот потрясал всю залу (хотя бы и Большого театра, где Мочалов часто выступал), — это был ужасный предвестник близкой бури, и когда разражалась буря в его громовых сильных звуках, волосы зрителей становились дыбом». Когда Мочалов, покрываясь мертвенной бледностью и выражая своим подвижным лицом целую гамму чувств, с постепенно расширявшимися от ужаса глазами, смотрел в зеркало (в мелодраме «Клара д’Обервиль») и видел, что соперник его подмешивает яд в приготовленный для него напиток, волосы на голове его начинали шевелиться, и он медленно поднимался с кресла — зрители вместе с ним поднимались со своих мест.
Белинский, оставивший подробную запись его игры в своей знаменитой статье «Гамлет Шекспира и Мочалов в роли Гамлета», даёт понять, чем особенно воздействовал на зрителей Мочалов: его голос был «дивный инструмент, на котором артист по воле брал все ноты человеческих чувствований и ощущений, самых разнообразных, самых противоположных. В нём слышны были: и громовый рокот отчаянья, и порывистые крики бешенства и мщения, и тихий шепот, сосредоточивавший в себе негодование, и мелодический лепет любви, и язвительность иронии, и спокойно-высокое слово».
Таковы контуры гениального Мочалова — легендарного трагика Малого театра, с первого же своего появления на сцене поразившего «натурой, правдой, простотой, тонкостью в малейших изгибах, в малейших оттенках человеческой речи, человеческих ощущений».
Роли на сцене 
- «Горе от ума» (по Грибоедову) — Чацкий
- «Ричард III» (по Шекспиру) — Ричард третий
- «Отелло» (по Шекспиру) — Отелло
- «Разбойники» (по Шиллеру) — Карл Моор
- «Гамлет» (по Шекспиру) — Гамлет
Библиография 
- Галерея мастеров Малого театра // Москва, 1935