Не надо крови (фильм)
Не надо крови | |||||
---|---|---|---|---|---|
' | |||||
Дело Ольги Перновской | |||||
{{{Image}}} | |||||
Жанр | Драма | ||||
Режиссёр | Яков Протазанов | ||||
Продюсер | Иосиф Ермольев | ||||
Автор сценария | Яков Протазанов | ||||
В ролях | Иван Мозжухин Николай Панов Поликарп Павлов Ольга Гзовская Владимир Гайдаров | ||||
Оператор | |||||
Художник | |||||
Композитор | |||||
Кинокомпания | Товарищество И. Ермольев | ||||
Длительность | |||||
Бюджет | |||||
Страна | Россия | ||||
Звук | |||||
Цвет | |||||
Метраж | |||||
Год | 1917 | ||||
Кассовые сборы | |||||
Сборы в США | |||||
Cборы в мире | |||||
Cборы в РФ | |||||
Зрители | |||||
Релиз на DVD в CША | |||||
Релиз на DVD | |||||
Релиз на Blu-Ray | |||||
Ограничение | |||||
Рейтинг MPAA | |||||
Приквел | |||||
Сиквел | |||||
IMDb | ID | ||||
|
«Не надо крови» — кинофильм 1917 года.
Содержание |
Сюжет 
Бесспорно, это одна из лучших картин, выпущенных фирмой Ермольева в этом сезоне. Революция оказала благодетельное влияние на кинематографическое искусство. В затхлый, удушливый воздух салонно-любовных сюжетов ворвалась свежая струя и сокрушила пресловутый Gejner: любовь — ревность — смерть. Отчетная картина смотрится с каким-то новым для посетителя кинематографов чувством. Новые образы, новые переживания, связанные с общественностью и ее сложными людскими отношениями. Если и здесь мы встречаемся с «любовью» и со «смертью», то, однако, в иной окраске, на другой плоскости. Главная роль Ольги Перновской исполнена г-жой Гзовской. Новые темы сценария, новые мотивы самого задания дали возможность талантливой артистке показать и новые для экрана грани своего дарования. Отчетливыми тонкими штрихами, безусловно выдержанными и законченными, артистка создала безупречный образ молодой девушки, идущей на мученический подвиг борьбы против царских угнетателей и насильников. Впервые мы увидели на экране потрясающе просто и безыскусственно рассказанную драму девушки, осужденной на 20-летнюю каторгу за политическое убийство. Впервые увидели радость освобождения и горение женской души, когда Ольга Перновская с вдохновенным лицом кричит «Не надо крови». На этом месте следовало бы закончить картину и «опустить занавес». Последовавшая смерть Перновской от руки провокатора представляется какой-то ненужной, расхолаживающей. Из партнеров г-жи Гзовской заслуживают быть отмеченными г. Павлов в роли провокатора и г. Панов, исполняющий роль отца Перновской. Оба дали превосходные бытовые фигуры. Недурен г. Гайдаров в роли студента Глаголина. Совершенно неудачен г. Александров в роли барона. Для г. Александрова игра перед объективом — очевидно, Terra Incognita. Его жесты и пластика не выдерживают никакой критики. Очень удачно скомпонован сценарий. Превосходна постановка.
КЖ. 1917. № 7-10. 67
Во время работы Яков Александрович все время как бы переключался в жизнь то одного, то другого действующего лица. Мне казалось, что во время работы он живет как актер, причем хранит всегда, как режиссер, ритм действия и видит перед собой всю картину. Как пример того, как Протазанов жил с актерами внутренно и как бережно он относился к работе актера, я приведу один случай на съемке картины «Не надо крови». Содержание сцены таково: мать студента-революционера рассказывает любимой им девушке о том, как погиб ее сын. Во время обыска и ареста он бежал от жандармов. Они нагнали его и убили. Конечно, эта сцена погони и убийства показывалась в действии кадра, а не словами. Старушка держит в руках студенческую тужурку сына, это все, что у нее осталось от него. И старушка и девушка плачут. Артистка МХТ Павлова и я сидели на маленьком диванчике, ножки его были недостаточно высоки, и их поставили на кирпичи, но не рассчитывали, что на краю диванчика будет сидеть не один, а два человека. И вот во время репетиции сцены ножки диванчика начали медленно сползать, а мы этого не почувствовали. Сцена была много раз прорепетирована. Мы хорошо знали все, что делали, хорошо вжились в происходящее, сцена требовала большого внутреннего напряжения: обе мы плакали настоящими слезами. В этот день мы начали съемку в восемь утра и сняли в течение дня пять сцен. Был уже час ночи, и вдруг — этот досадный недосмотр с кирпичами, который чуть было не погубил всю съемку! К счастью, мы, актеры, не заметили надвигающейся катастрофы. Увлеченные сценой, мы очень удивились в конце съемки, когда вдруг услыхали слова Протазанова, которые шли не от съемочного аппарата, обычного места режиссера, а откуда-то снизу, сбоку, с пола: «Спасибо, хорошо». Оказалось, что Протазанов, чтобы не сорвать нашего творческого состояния, подполз на четвереньках к нашему диванчику и продержал ножку до тех пор, пока мы не довели до конца всю сцену.
О. Гзовская, 1948. 260—261